Как застраховаться, чтоб без денег не остаться

Текущий год, как лакмусовая бумага, высветил все бреши в агростраховании республики

Страховые компании и общества взаимного страхования не знают, где взять деньги, чтобы выплатить причитающиеся суммы по страховым случаям.

Крестьяне не знают, как эти деньги получить от вышеуказанных организаций. И все смотрят на правительство с надеждой, что оно поможет, запустив руку в резервный фонд или куда-то еще.

Крестьяне предполагали, что засуха может грянуть, но, как всегда, до конца надеялись, а вдруг пронесет, обойдет стороной? Но жить в зоне рискованного земледелия и быть свободным от этих рисков – так не бывает. Засуха случилась. Проиграли все. Государство, у которого теперь просят финансовую помощь. Крестьяне, на знающие на какие деньги дожить до следующей посевной. Страховые компании вместе с ОВС, думающие, чем теперь расплачиваться.

Попробуем разобраться со сложившейся ситуацией на рынке агрострахования и ответить на классические вопросы «кто виноват?», «что делать?» и, может быть, «что делать с теми, кто виноват?». И почему казавшаяся в свое время передовой система страхования дала сбой, последствия которого придется преодолевать еще как минимум год.

Чтобы выяснить все эти вопросы, журнал «Аграрный сектор» обратился с вопросами к руководителю Общества взаимного страхования «SFK-INSURANCE»  и одновременно президенту Союза фермеров Казахстана Ауэзхану Даринову.

Снова грянула засуха. И мы попали…

– Ауэзхан Камешевич, в этом году наблюдалась экстремальная засуха во многих регионах республики. Ваше общество занималось страхованием большого количества крестьянских хозяйств. Страховой случай наступил. Что дальше?

– Мы официально обратились в Аппарат Президента и Правительство и подняли ряд глобальных вопросов. Нынешний год аномально жаркий, такого в Казахстане не было. Более того, 2010 год также был острозасушливый. Эти два года выбили из колеи сельхозтоваропроизводителей, и у нас сегодня очень сложное положение. В связи с этим мы предложили объявить чрезвычайную ситуацию в регионах, попавших под засуху, – это Западно-Казахстанская, Актюбинская, Костанайская, Акмолинская, часть Карагандинской и Павлодарской областей. Здесь реальная урожайность не превысила 2–3 центнера, хотя на этих землях сосредоточено 30–40% посевов зерновых в республике. Я объехал 7 районов Костанайской области, 7 районов Акмолинской области, наши сотрудники объехали Западный Казахстан – везде картина удручающая. Прежде чем написать обращение, я был на приеме у министра и изложил ситуацию. По всем компаниям не берусь судить. Но сегодня на счету нашего общества взаимного страхования «SFK-INSURANCE» для раздачи фермерам всего 150 миллионов тенге. На середину сентября поступила информация о повреждении засухой 266 тысяч гектаров посевов. Если разделить 150 миллионов на 266 тысяч гектаров получается 600 тенге на гектар. Еще после засушливого 2010 года на общем собрании общества мы решали, что будем делать, если повторится снова такой же год. Образовавшиеся тогда долги перед фермерами мы выплатили в следующем 2011 году. Все получилось нормально.

– А кто регулирует распределение средств, поступающих от сбора страховых выплат?

– Наше общее собрание. Поэтому в 2010 году мы договорились, что если повторится такая ситуация, то собранную сумму разделим на всех.

– Вы говорите, что сегодня сможете заплатить 600 тенге страховых выплат, а сколько вообще нужно выплатить на гектар?

– Мы недоплачиваем, и вся беда именно в этом. Мы говорим, что сегодня можем отдать крестьянам только определенную сумму денег и все. Получается, крестьянину положено, допустим, 3 тысячи тенге на гектар, а мы можем выплатить только 600 тенге. А тем, кому вообще не заплатили, оформляем акт, и эти невыплаченные деньги они получат в 2013 году. Это вынужденный выход. Когда я был на приеме у министра, то рассказал об этой ситуации, и теперь надо эту недостающую сумму как-то возместить.

– Вы постоянно говорите о необходимости в такие экстремальные годы, как текущий, объявлять режим ЧС. Что это даст?

– Уверен, что нам надо такой закон принять, чтобы при наступлении, к примеру, острой засухи, в результате которой наступил страховой случай, из резерва Правительства выделялись деньги. Из-за отсутствия этого закона Минсельхоз нам не может помочь.

– Сколько весной вы собрали с крестьян страховых премий?

– Вопрос правильный. Понимаю, что вы имеете в виду. Тут есть немного и вина нас самих, страхователей. У нас минимальная планка, допустим, 62 тенге с гектара. А есть максимальная – 120 тенге. Стало быть, крестьянин с 1 га может и 62 тенге заплатить, и 120. Почему мы сегодня одному 600 платим, другому 1000, третьему 1500? Мы смотрим, кто заплатил максимально, тому платим максимально. Кто меньше, тому меньше. На местах все это прекрасно понимают. Но есть и вторая сторона медали – в районах небольшие общества взаимного страхования вообще демпингуют. Они видят, что к ним никто не идет, и приглашают застраховаться крестьян по самым низким ценам. И тогда от нас, больших ОВС, крестьяне начинают уходить. По итогам этого года люди поймут, что за 20 тенге не надо страховаться. Кто по максимуму страховался, тот получил и компенсацию по максимуму.

Осенью фермеры говорят: что это за такие малые затраты – 3400 тенге на 1 га, исходя из которых нам выплачивается страховка? Мы же реально затратили 7–8, а то и 10 тысяч тенге. Хорошо, говорим мы, обратимся в Правительство, попросим поднять эту цифру до 10 тысяч. Они сразу задумываются – тогда весной придется платить куда больше за страховку.

– Кто установил такую вилку – от 62 до 120 тенге? Исходя из чего, вы выбираете, какой тариф поставить?

– Тариф установлен Правительством. И мы берем среднюю величину между этими показателями. Но возникает противоречие между двумя законами. Один касается общества взаимного страхования, в котором написано, что решением собрания, о котором я говорил выше, существует право уменьшать тарифы и даже вообще не собирать страховые взносы весной, если у хозяйства есть на счету деньги. Этим пунктом мелкие ОВС широко пользуются, чтобы собрать для себя хоть малую часть средств. Поэтому мы сейчас и говорим, что надо вносить изменения в закон об обязательном страховании в растениеводстве и эти пункты исключить. Чтобы крестьянин страховался в пределах от 62 до 120 тенге.

Рекомендуем прочитать:  Черное золото Северной Америки

Можно эту планку поднять, но к этому нужно подготовиться. Думаю, за последние годы фермеры к этому созрели. Единственное, что осенью, когда мы мало платим, фермеры говорят: что это за такие малые затраты – 3400 тенге на 1 га, исходя из которых нам выплачивается страховка? Мы же реально затратили 7–8, а то и 10 тысяч тенге. Хорошо, говорим мы, обратимся в Правительство, попросим поднять эту цифру до 10 тысяч. Они сразу задумываются – тогда весной придется платить куда больше за страховку. И если минимальный тариф взять 1,78, то получается нужно 60 тенге на гектар заплатить. Весной это выгодно. Осенью выгодно другое. Думаю, если еще пару лет эту минимальную планку в 60 тенге подержать, будет нормально. И ни в коем случае нельзя опускать ее ниже.

– Тарифы различаются по регионам?

– Тарифы по регионам разные. К примеру, в Акмолинской области расчеты делаются исходя из показателя затрат 3400 тенге, на западе Казахстана – 3700. Это установленные Правительством нормативные затраты на гектар. Когда в 2005 году принимался закон об обязательном страховании, нормативные затраты начинались с 3600 тенге. Фермеры возмутились: надо их еще снизить — до 3500 или 3400 тенге. Выходит, затраты занизили, чтобы с них меньше платить страховку. В итоге вышло, что теперь это не позволяет нормально покрыть страховые случаи. Лично мне, как крестьянину, на сегодняшний день выгодна планка 60–120 тенге. Свыше 120 тенге весной платить накладно. А если платить ниже 60 тенге весной, то осенью не покроешь и малой части убытков. К примеру, в моем крестьянском хозяйстве страховые случаи повторяются 1 раз в 7–8 лет. Тогда я буду лучше ежегодно с тысячи гектаров платить, допустим, 120–140 тысяч тенге. За 6 лет у меня ни разу не наступал страховой случай. За это время я заплатил миллион. Если на 8-й или 9-й год такой случай наступит, пусть засуха погубит 500 га, но я оправдываю все свои затраты, понесенные ранее. Сегодня в России согласно закону о ЧС в одной из пострадавших от засухи областей выплачивают около 1500 рублей, что в переводе на наши деньги в пределах 7,5 тысячи тенге на гектар. И нам надо не отставать от россиян. В первый год, когда принимали закон об обязательном страховании в растениеводстве, я был категорически против него. Называл его чуть ли не антинародным. И хотя у меня был страховой случай на 500 га земли, я не подал заявку на получение страховки. Но через некоторое время понял, что был неправ и проявил горячность. Подал бы – получил возмещение затрат, а 10 тысяч долларов на дороге не валялись, это были большие деньги. Тогда я понял, что сделал ошибку.

– Вы не боитесь, что фермеры могут подать на вас в суд из-за того, что вы не выплатите им страховку в этом году?

– Такая ситуация и была в прошлом году – у нас было 10 судебных процессов, из них мы 4 выиграли, 3 решили мирным путем, 3 выиграли страхователи. Решение вопросов через суд – это нормальное явление.

– Почему страховые компании не горят желанием идти работать в аграрный сектор?

– Большие страховые риски. И конечно, надо уметь договариваться с людьми. Мы на примере работы ОВС это доказываем. На долю ОВС приходится 8 миллионов гектаров застрахованных земель. Почти 50% пашни. И несмотря на то что 50% страховых выплат государство берет на себя, все равно этих средств не хватает.

– Как вы распределяете собранные средства?

– По закону они идут только на страховые выплаты. Мы, к примеру, с 2007 по 2009 год собирали страховые премии, а в 2010 все собранные средства пошли на выплаты фермерам. И часть была выплачена в 2011 году. Но тут снова грянула засуха… И мы попали.

Муслим Умирьяев: Минсельхоз крестьян не бросит

Мы решили выяснить, как оценивают в Минсельхозе нынешнюю ситуацию со страхованием в растениеводстве, и обратились к вице-министру МСХ РК Муслиму Умирьяеву.

Ситуация в этом году четко выявила те недостатки, которые есть в существующем законодательстве, отметил Муслим Таирович. С одной стороны, у нас есть закон об обязательном страховании в растениеводстве, который каждый фермер обязан выполнять. С другой стороны, понятно, что само по себе обязательное страхование, если его проводить по всем нормативам, достаточно дорого. В итоге страховые компании закладывали большую страховую премию, дабы компенсировать все риски, которых немало в нашем растениеводстве. И далеко не все крестьяне готовы были страховаться на таких условиях. В итоге в свое время было решено пойти по пути создания обществ взаимного страхования, которым было разрешено вести страховую деятельность. На тот момент, когда принимался закон, возможно, это было единственно правильное компромиссное решение. Но при этом, по всей видимости, не до конца просчитали все последствия. По нашим подсчетам, чтобы система страхования работала, необходимо, чтобы с одного гектара крестьянин платил где-то 170 тенге. И тогда страховые компании, учитывая свои риски, пойдут в этот бизнес. Но 170 тенге за 1 га – сумма запредельная. Чтобы снизить это бремя для крестьян, во многих странах такая страховая премия субсидируется государством. Если бы у нас 50% от этой суммы субсидировалось, тогда бы все заработало. Безусловно, схема, по которой субсидируются страховые выплаты сейчас, государству обходится дешевле. В хороший год крестьянин платит совсем мало, в неблагоприятный год – много. Поэтому оказалось дешевле пойти по пути создания ОВС. Когда годы урожайные или средние, система ОВС работает. Но случись засушливый год – сразу возникает проблема: не хватает денег на страховые выплаты.

Рекомендуем прочитать:  Земледелие ждет коренная модернизация

– Какую помощь может оказать Минсельхоз в этой ситуации фермерам?

– Агрострахование – вопрос исключительно договорных отношений. Когда ОВС заключали с фермерами договора страхования, то обе стороны шли на повышенные риски. Тем не менее, Министерство сельского хозяйства с себя ответственность не снимает. Мы изучили ситуацию и наблюдать со стороны за этим делом не будем. Планируем внести изменения в законодательство в плане ужесточения подходов в выполнении закона об обязательном страховании в растениеводстве. Но, с другой стороны, мы понимаем, что если сейчас ОВС «пережмем», то резко вырастут затраты для фермеров, страхующих свои посевы. Представьте, что следующие три года засухи не будет, а фермеры будут возмущаться, что они платят 170 тенге.

Агрострахование – вопрос исключительно договорных отношений. Когда ОВС заключали с фермерами договора страхования, то обе стороны шли на повышенные риски. Тем не менее, Министерство сельского хозяйства с себя ответственность не снимает.

– После принятия закона об обязательном страховании в 2004 году, помнится, руководители успешных крупных хозяйств сетовали: мы ежегодно обязаны платить такие крупные суммы за страхование, пусть платят те, кому это надо, а мы в засуху сами выживем, зачем нам навязывают это страхование…

– Дело в том, что крупные хозяйства, как правило, ОВС сами себе и создали. Мы проанализировали всю работу ОВС с 2006 года и посмотрели, сколько было застраховано посевов для того, чтобы примерно определить, сколько денег находится в этой системе. Так вот, если брать всю систему страхования в растениеводстве, куда входят и страховые компании, и ОВС, и посчитать с 2005 года все взносы и выплаты, то получится, что страховщики оказываются еще с плюсом в 3 миллиарда тенге. Если посчитать этот баланс, то все становится понятным. Какие-то страховые компании ушли с рынка вместе с частью этих денег, какие-то ушли с убытком. Сегодня же на рынке агрострахования работают только 3 компании.

– Хотя лет пять назад их было в разы больше… Скажите, в каких взаимоотношениях страховые компании находятся с ОВС? И почему они с рынка уходят?

– Представьте себе, страховщик приходит к фермеру, и тот выбирает, с кем будет заключать договор страхования – со страховой компанией или с обществом взаимного страхования. И зачастую его выбор падает на ОВС, так как страховая премия там гораздо ниже. К примеру, некоторые ОВС страхуют за 62 тенге, а есть и такие, что и за 28 тенге. А серьезная страховая компания меньше чем за 120 тенге не будет страховать. К тому же надо иметь в виду, что любой крестьянин всегда надеется на авось. А вдруг пронесет? А если пронесет, тогда зачем платить дороже… В итоге страховые компании сильно ограничили свою деятельность, и у них из-под ног уходит рынок. Но другой вопрос – тот, кто в этом году застраховался в страховой компании, имеет больше шансов получить страховую выплату, чем тот, кто страховался в ОВС. Во-первых, потому что страховые компании работают в рамках требований Агентства по финансовому надзору, и спрос с них гораздо больше за нарушения, чем с ОВС.

– А кто контролирует ОВС?

– Они неподконтрольны АФН. При этом надо иметь в виду, что ОВС не специально страховали крестьян под очень низкий процент. Все делалось из благих побуждений, чтобы крестьяне не несли больших расходов. Здесь вопрос стоит не в том, чтобы кого-то обвинить, а чтобы понять все звенья этой системы. ОВС оказалось слабым звеном. Поэтому Минсельхоз как уполномоченный госорган берет на себя взять ответственность с точки зрения принятия решений

Мы изучили канадский опыт, изучили опыт Испании. В Канаде страхованием занимаются государственные компании, потому что риски высоки и высока социально-политическая цена вопроса. В Канаде пошли по такому пути – страхуют, субсидируют страховую премию, но все варится в одном котле. И контроль жесткий за деньгами. Нам надо выработать собственный поход с учетом мирового опыта в этом вопросе.

– Возможно ли создание, по образцу некоторых стран, единой госкомпании по агрострахованию?

— Этот вариант не исключается.

– Но, допустим, создаст государство такую компанию. Тогда с крестьян страховые премии эта она станет брать куда больше, чем сейчас с них берет ОВС?

– Безусловно. Она будет сразу попадать под пруденциальные нормативы, и риски будут просчитываться более ответственно. Но здесь нужно понимать, что для государства стоимость страхования значительно вырастет.

– Говоря о страховании, наши фермеры часто приводят опыт России и объявление в российских регионах при наступлении той же засухи режима ЧС… У нас это невозможно?

– В России вводится режим ЧС для того, чтобы была законодательная база для выплаты повышенных субсидий. У нас система регулирования другая. В этом году включился механизм заключения меморандумов, а в России этого нет. Кроме того, мы выплачиваем дополнительные субсидии на содержание маточной головы плюс будет пролонгация кредитов для предприятий тех регионов, которые пострадали от засухи, они подают заявки в Продкорпорацию и в АКК, и этот вопрос уже реализуется. К тому же 1,3 миллиона тонн зерна мы выделили для производства хлеба и 200 тысяч тонн в виде фуражного зерна для поддержки свиноводческих и птицеводческих хозяйств. Из этих 200 тысяч тонн 153 тысячи – для птицеводов. Причем если птицеферма находится в зоне, пострадавшей от засухи, тогда 80% потребности в кормах мы им закрываем за счет этого фуража. Если не пострадавшие, то 30%.

Рекомендуем прочитать:  О терминах в земледелии и растениеводстве

– Исходя из чего высчитаны эти 153 тысячи тонн?

– Мы просчитали годовую потребность отрасли.

– Выделенного объема хватит для птицеводов и свиноводов?

– В случае если не хватит, мы готовы рассматривать дополнительное выделение фуража. Наша схема работы с Союзом птицеводов очень эффективная, мы с ними активно сотрудничаем. У нас есть информация по каждой птицефабрике, ее потребностях в кормах. Союз птицеводов отвечает за распределение выделенного фуражного зерна.

– У вас есть видение того, как должен развиваться рынок страхования в растениеводстве в будущем?

– Есть. Более того, мы разбили по этапам, что надо будет сделать в 2013 году и далее. К 2018 году мы хотим перейти на страхование премий, как это делается во всем мире. Для этого планируем в 2013–2014 годах внести изменения в действующее законодательство в части определения государственного регулятора – единой госкомпании. С 2015 года эта компания должна начать работать на рынке. Сейчас рассматриваются варианты как создания единой страховой госкомпании, так и создания пула, куда войдут все ныне существующие страховые компании и ОВС, которые будут работать по единым правилам. Государство как агент эти правила определит. Чтобы не получилось как сейчас – в одном районе ОВС «горит» в связи с засухой и ему никто не может помочь. С 2017 или 2018 года планируем начать постепенный переход на субсидирование страховых премий. Причем в случае принятия такого закона, государство будет субсидировать 50% от страховой премии. Есть установленный минимальный норматив затрат на 1 га посевной площади, например 3780 тенге –. И есть коэффициенты, которые различны по регионам. К примеру, страховая премия составит 141 тенге на 1 га. Предлагается эту премию субсидировать на 50%. Мы проанализировали последние 10 лет и нашли, что риски попадания под страховые случаи в один год составляют 9% площадей, в другой – 10%, а в какой-то и 2%. Но в среднем каждый год 6% посевов попадает под засуху. Тогда исходя из этого 141 тенге на 1 га – это усредненная страховая премия. И от нее половину будет платить государство. В целом это позволит страховой компании вне зависимости от рисков по годам накапливать средства и при наступлении страхового случая быть в состоянии выплатить требуемые страховые суммы.

По поводу норматива затрат хочу пояснить. Минимальный норматив затрат составляет 3780 тенге и установлен постановлением Правительства. Есть три вида технологии – минимальная, влагоресурсосберегающая, упрощенная. При минимальной технологии затраты составляют 3457 тенге, при упрощенной – 6000, при научно обоснованной – 8170. Все двигаются по минимуму, и от этого минимума страховые компании платят по тарифу 1,78, а ОВС – 0,2%. Сам страховщик определяет, по какой сетке платить. Но все платят по минимуму. И не платят как положено. Если страховые компании платят от 1,78 до 5 в зависимости от региона, то ОВС – 0,2%, поэтому у них и нет денег.

К 2018 году мы хотим перейти на страхование премий, как это делается во всем мире. Для этого планируем в 2013–2014 годах внести изменения в действующее законодательство в части определения государственного регулятора – единой госкомпании. С 2015 года эта компания должна начать работать на рынке.

– Можно сказать, что племенной скот, который завезен из-за рубежа, никаким образом не пострадает от последствий засухи?

– Скажу больше, не только племенной, но и маточный скот не пострадает. Вопрос сохранности племенного скота вообще не стоит. Во-первых, все племхозяйства имеют кормовую базу с запасом на 2–3 года. Во-вторых, этот скот застрахован.

– А деньги, что собирают ОВС, идут только на покрытие премий?

– Так должно быть.

– Государство на поддержку аграриев, пострадавших от засухи, выделяет 1,5 миллиарда тенге. Куда пойдут эти средства?

– На субсидирование содержания маточного поголовья КРС в регионах, пострадавших от засухи. Они направлены для того, чтобы не допустить сброса маточного поголовья. Эти средства не предназначены для зернового производства. Засуха на сегодняшний день очень сильно ударила именно по кормовой базе.

– Какова текущая ситуация в республике по площадям, которые подверглись засухе?

– По данным на 17 сентября, погибшими от засухи посевами, которые были застрахованы, признаны 582 тыс. га. А по состоянию на 26 сентября всего по республике от засухи погибло 839,6 тыс.га. Страховые выплаты по состоянию на 17 сентября должны составить 1 млрд. 370 млн. тенге, из которых половина суммы к середине сентября уже была возмещена. Страховых премий было собрано на 876 млн. тенге, а ОВС должны выплатить на сегодняшний день 1 млрд. 370 млн. При этом 68% премий собрали ОВС. Страховые компании выплатили 1 млрд. 300 млн. тенге, государство погасило 650 млн. тенге.

Николай Латышев

Журнал «Аграрный сектор» (www.agrosektor.kz), № 3(13), сентябрь, 2012 г.

Как застраховаться, чтоб без денег не остаться

Добавить комментарий