Что сеять — диктует рынок

Из опыта выращивания масличных и кормовых культур в ТОО «ПТК «Содружество» Костанайской области

Все-таки непростое это дело – диверсификацией заниматься. А говоря по-простому, сеять в хозяйстве не только пшеницу, но и масличные, зернобобовые, кормовые… Заниматься одной пшеницей куда проще – посеял, защитил химией в период вегетации, убрал… Все отработано, все известно, а если и неизвестно, соседи подскажут или поправят. Заниматься же помимо пшеницы еще и масличными, будь то рапс или подсолнечник, а в придачу ко всему выращивать бобовые и кормовые – значит, как минимум весь вегетационный сезон – от весны до глубокой осени – не спать спокойно. Весной караулить всходы от нападок всяческих блошек, летом вести битву с сорняками, а осенью не проспать момент уборки. Иначе пол-урожая, если не больше, может запросто стечь… в землю. Да и после сбора урожая хранить тот же рапс надо умеючи. Но чего уж там говорить, хлопоты воздаются сторицей – рентабельность рапса, нута, чечевицы, как и других культур-диверсификаторов, куда выше, чем у пшеницы. Другой вопрос – далеко не всем удается отработать технологию их выращивания в конкретно взятом хозяйстве.

Успешный опыт накоплен в ТОО «ПТК «Содружество» (г. Костанай). Заместитель директора по науке Александр Гринец рассказал нам об агротехнологиях, которые применяются в хозяйствах компании, об особенностях выращивания самых различных культур в условиях достаточно глубокой диверсификации растениеводства.

Земли хозяйств, входящих в «Содружество», расположены в Костанайской и Северо-Казахстанской областях. Здесь отработан полный замкнутый цикл – от поля до завода по производству растительного масла. В «Содружестве» с самого начала был взят курс на диверсификацию. В структуре посевных площадей уже не первый год помимо зерновых, на долю которых приходится не более 50% всей пашни, достойное место занимают масличные и кормовые культуры. Сразу вспомнились строки из статьи академика Мехлиса Сулейменова «Июньский дождь – он самый главный», вышедшей в прошлом номере нашего журнала: «Те, кто раньше других серьезно взялись за диверсификацию, уже знают, что делать. Они даже знают, что сеять и кому продать. Сейчас многим непонятно, как это они не могли раньше догадаться, что масличные – это самые выгодные культуры». Безусловно, эти слова можно с уверенностью отнести и к «Содружеству».

Пшеницу потеснили масличные 

– Александр Иванович, какие культуры выращиваются в ваших хозяйствах и почему вы на них остановились?

–       У нас 4 хозяйства, из которых 2 базовых семеноводческих. Посевная площадь «Содружества» составляет 58 тысяч гектаров. Из них около 50% занимают зерновые. При этом на долю мягкой пшеницы приходится не более 20%, а большую часть занимает твердая пшеницы – почти 8 тысяч гектаров. Примерно 25% посевной площади занимают масличные культуры, среди которых основное место отводится под рапс и подсолнечник. Сеем и кормовые культуры.

–       Вы считаете, что доля зерновых в структуре посевных площадей 50% является оптимальной?

–       Мы перешли к гибким схемам. У нас структура площадей утверждается за неделю до посева. Есть агрономические параметры, есть экономические. У нас пока преобладают экономические, возможно, в ущерб агрономическим. Исходя из экономики 50% зерновых по структуре – идеальное решение. Посевов пшеницы по пшенице у нас практически не бывает. В идеале считаю, что для условий наших хозяйств при 50% зерновых надо сеять 25% масличных, 25% бобовых. В этом случае, имея разные по биологии культуры, можно комбинировать и размещение культур на полях. Севооборота как такового у нас вообще нет. Есть какие-то звенья, отработанная схема по предшественникам. И здесь науке еще много над чем работать. Допустим, мы схему чередования по масличным только нарабатываем. Рыжик, горчица, рапс – это одна тема, одна биология. Лен, подсолнечник – другая. Надо четко понимать, какое чередование наиболее приемлемо, обосновано и экономически, и биологически.

Посевов пшеницы по пшенице у нас практически не бывает. В идеале считаю, что для условий наших хозяйств при 50% зерновых надо сеять 25% масличных, 25% бобовых. В этом случае, имея разные по биологии культуры, можно комбинировать и размещение культур на полях.

–       Насколько изменились за последние годы площади под рапс и подсолнечник?

–       У нас по холдингу площади под рапс в прежние годы возрастали до 7 тысяч гектаров, потом мы их сократили до 5 тысяч. Мы посчитали, что за счет повышения урожайности можно компенсировать это сокращение площадей. Под подсолнечник, наоборот, мы площади увеличили с 3 до 4,5 тысяч гектаров. Весь урожай сдаем на свой завод, чтобы обеспечить его загрузку.

– По какому предшественнику сеете рапс?

– Традиционный взгляд, что рапс надо сеять по парам только потому, что там больше влаги, для нас неприемлем. Сейчас по парам мы сеем более рентабельную в наших условиях культуру – твердую пшеницу, а рапс сеем после нее. Проблему нехватки влаги тоже решаем – у нас уже 3 года работают очесывающие жатки, и мы под рапс стараемся создавать естественные кулисы, задерживающие снег. Благодаря этому дополнительно получаем весной 20–30 мм продуктивной влаги. Как раз той влаги, которой у нас в июне не хватает.

– С чем связано снижение площадей под рапс в последние годы как в вашем хозяйстве, так и в целом по региону?

–       Надо признать, что программа по производству рапса, которая ранее была принята в области, не достигла своих намеченных планов. Ожидалось, что площадь под рапс составит 200 тысяч гектаров. И если в 2009 году был отмечен рост площадей до 70 тысяч гектаров, то затем они ежегодно снижались. Тут есть и объективные, и субъективные причины. Одна из них – засухи, особенно в 2010 году. Культура эта требовательная, технологичная и более влаголюбивая, чем пшеница. В итоге даже в нашем хозяйстве, где принята долгосрочная программа по рапсу, не удалось получить необходимого урожая. Несмотря ни на что, площади под рапс у нас находятся на стабильном уровне. Помимо производства хозяйство работает и по семеноводству рапса: испытываем различные сорта и гибриды. Причем масличные культуры являются приоритетными, так как у нас есть завод в Костанае, где уже три года перерабатываются маслосемена. Годовая его загрузка составляет 70–80%. Поэтому в наших хозяйствах выращиваем продукцию для переработки на заводе – рапс, подсолнечник, лен и вот уже 2 года – рыжик.

–       Расскажите о сортах и гибридах рапса, которые вы выращиваете?

–       Они самые разные. Тот же Абилити – уникальный сорт, но его сейчас сворачивают. Становится невыгодно его завозить. Есть гибрид Сальса. Там большие прибавки, но у нас как-то так получилось, что Абилити дал более высокую урожайность. Семеноводство мы ведем на российских сортах. Германия не даст право заниматься немецкими сортами. Российские сорта мы выращиваем только для семеноводства с последующей реализацией семян. А в наших хозяйствах российские сорта не выращиваем. У нас немецкие сорта и гибриды. Рапса в регионе все же мало сеют, хотя по экономике рапсу вообще нет равных. По рентабельности он бьет все культуры. Но есть и свои риски.

–       При какой урожайности рапсом выгодно заниматься?

–       Себестоимость одной тонны у нас достигает 45 тысяч тенге. Но это прямые затраты. В этом году мы начали продавать рапс с 55 тысяч. При 7 центнерах наступает нулевая рентабельность, и если урожай выше, выращивать рапс становится выгодно. В этом году урожайность рапса у нас составила 15 центнеров с гектара.

Рекомендуем прочитать:  О терминах в земледелии и растениеводстве

–       Как складывается ситуация по сбыту этой культуры?

–       Рапс реализуется без проблем. Планируем площади под ним увеличить до 7 тысяч гектаров. Это стратегическая культура. В основном мы его реализуем на внутреннем рынке – в Шымкент, Караганду, Восточный Казахстан.

–       Какова рентабельность возделывания культур в хозяйстве?

–       С учетом условий 2011 года рентабельность мягкой пшеницы находится в пределах 20–30%, нута – 60%, чечевицы – 63%, рапса – 55%, горчицы – 56%, льна – 63%. В прошлые годы лен было еще более выгодно выращивать. В 2009 году мы одними из первых в регионе вышли на выращивание льна на больших площадях. Сегодня мы сеем около 9 тысяч гектаров льна. Тем не менее планируем немного сократить площади под этой культурой, так как на рынке отмечается перепроизводство, что приводит к снижению цен на него. Если в 1999 году лен продавали по 550 долларов за тонну, то в прошлом году цена на лен снизилась до 340–350 долларов. Лен активно покупают Афганистан и Иран. Могу назвать две культуры, с которыми нет проблем по реализации, – это нут и лен. Эти культуры покупатели готовы брать в любых количествах и любого качества.

С учетом условий 2011 года рентабельность мягкой пшеницы находится в пределах 20–30%, нута – 60%, чечевицы – 63%, рапса – 55%, горчицы – 56%, льна – 63%. В прошлые годы лен было еще более выгодно выращивать.

 О сортах и семенах 

– В хозяйствах проводится сортоиспытание?

–       Мы активно сотрудничаем с Госкомиссией по сортоиспытанию. Проводим производственное сортоиспытание в двух областях в базовых семеноводческих хозяйствах с целью изучения культур для диверсификации. В Костанайской области это ТОО «Сулу» (п. Красносельский), в Северо-Казахстанской – ТОО «Содружество-2», расположенное в поселке Новоселовка, что недалеко от Рузаевки. В марте 2011 года по результатам сортоиспытания были включены три новых сорта для региона: чечевица – сорт Веховская, нут – сорт Волгоградский-10, рыжик – сорт Исилькулец (Сибирской опытной станции). Кроме перечисленных есть семеноводческие и производственные посевы гороха, масличных и других культур. Мы также испытываем порядка 5–6 мягких сортов пшеницы Алтайского НИИСХ и хороший сорт твердой пшеницы Алейская. На испытании находится и сорт ячменя Ворсинский. К ячменю в этом году особый интерес – цена на эту культуру выше, чем на пшеницу, и с его сбытом нет никаких проблем. Сорт Ворсинский ввиду выдающихся урожаев превышал стандарт – сорт Арна – на 4–5 центнеров, и его за год испытания районировали по СКО. Он включен с прошлого года в госреестр. Планируем, что с нового года будет районирован и по Костанайской области.

–       По каким культурам ведете семеноводство?

– По зерновым (мягкая и твердая пшеница, ячмень, овес, просо). Из бобовых семеноводство ведем по нуту, чечевице. К этому списку нужно добавить горчицу, лен, рыжик, суданскую траву. Длительное время занимаемся подсолнечником. До сих пор мы делали упор на российские сорта и в основном развивали сорта кондитерского направления – крупноплодные и грызовые. Но эти сорта, к сожалению, малоурожайные. В этом году мы провели сортоиспытание по 24 сортам и гибридам. В целом гибриды дают урожай по годам на 2–5 центнера выше, чем сорта. Есть такой момент – в погоне за крупной семечкой мы теряем содержание масла. Кондитерские сорта еще имеют специфику – у них низкое содержание жира. А заводу это неинтересно, так как снижается выход масла. В итоге затраты на производство те же самые, а выход масла ниже. Поэтому мы вынуждены отказаться от этих сортов и переходим на гибриды. Харьковский НИИ предоставил нам эксклюзивное право выращивать гибрид F1 украинской селекции и нам дали чистые родительские линии. Мы под их авторским надзором сеем, пропалываем, доводим до кондиции. И планируем реализацию гибридных семян F1.

– По гороху ведете семеноводство?

— Горох у нас тоже алтайской селекции. Сорта, которые находятся на испытании, – Варяг, Титан-2 и Алтайский усатый. Пробовали заниматься соей. Сорт Нива-70 передали на госсортоиспытание. Но есть одна большая проблема – соя в наших условиях не вызревает. Из трех лет испытаний она не вызрела в 2009 и 2011 годах. Для нашего региона нужны ультрараннеспелые сорта. Но их пока в природе нет. Это и сдерживает желание заниматься соей у земледельцев.

— Вы выращиваете сорта или гибриды подсолнечника?

Гибриды. Они более урожайные. Тягаться с Пионером или Сингентой нам нет смысла. Но ввиду того, что у нас программа семеноводства будет завязана на заводе, мы планируем доводить семена до кондиции, делать инкрустацию и реализацию семян через завод. Тогда будет полностью замкнутый цикл – от семян до сдачи готовой продукции. Вопрос в деньгах. Ни одна западная фирма семена под урожай никогда не даст. Только за 100-процентную оплату. А там немаленькие деньги. Мы посчитали – себестоимость килограмма семян с учетом полной доводки до кондиции у нас составит 4–5 долларов. Таким образом, мы снабжаем хозяйства семенами, а они нам сдают свою продукцию, и мы загружаем завод. Большой конкуренции Пионеру не сделаем, но какую-то нишу займем.

Затраты на сингентовские семена составляют примерно 50 долларов на 1 гектар. Сейчас тонна подсолнечника стоит примерно 350 долларов. В итоге 1,5 центнера урожая уже окупают затраты на применение гибридов. Экономика у гибридов хорошая. Но они и стоят дороже. А когда не хватает оборотных средств, когда надо ГСМ купить, запчасти, технику, тогда берут более дешевые сорта, чем гибриды. Если бы у всех были деньги, то давно сеяли бы только гибриды.

–       Какую продукцию выпускает ваш завод?

–       Он выпускает сырое масло, как полуфабрикат, которое затем идет для более глубокой переработки. В структуре продукции половину занимает рапсовое масло, половину – подсолнечное. Хотя изначально наш завод по технологическому оборудованию рапсовый. К выпуску подсолнечного масла пришли не от хорошей жизни – необходимо было загрузить завод.

О парах и погоде 

–       Исходя из каких условий, принимаете решение о том, что именно сеять?

–       Доля пшеницы при любых условиях у нас будет не менее 50% от структуры посевных площадей. А культуры неустойчивого спроса (лен, горчица, рыжик, просо) мы сеем в последнюю очередь. У нас всегда есть запас их семян, которые могут быть востребованы и экономически выгодны в тот или иной год. К примеру, лен всегда стоит под вопросом. В прошлые годы ситуация по этой культуре более или менее была прогнозируемая, но рынок сбыта не такой глобальный, как по зерновым. И спрос ограничен. В последние годы в Украине и России идет наращивание площадей под лен масличный. Стало быть, его выращивание у нас становится все менее выгодным. Мы в прошлые годы с Германией работали. А сейчас этот рынок вообще закрыт.

–       У вас есть пары?

–       С парами отдельная тема. Когда мы только начали заниматься диверсификацией, у нас было около 20% паров. Сейчас с введением бобовых и масличных культур пары у нас занимают около 8%. Но есть хозяйства, которые у нас уже четвертый год работают по беспаровой системе. Но в крайности мы не бросаемся – если видим, что руководитель хозяйства эту тему воспринимает, там и внедряем беспаровую систему.

Рекомендуем прочитать:  Черное золото Северной Америки

–       Какова средняя урожайность в беспаровом хозяйстве за 4 года?

–       В хозяйстве «Содружество-2» (там у нас применяется беспаровая система) урожайность зерновых находится на пятом месте по району Габита Мусрепова.

–       Да и погодные условия были благоприятные…

–       Год был неординарный и очень благоприятный. По хозяйствам выпала двухгодичная норма осадков. Одна проблема – осадки мешали проводить вовремя агромероприятия. Посеяли с опозданием из-за осадков. Но имеющийся набор культур позволил ситуацию с уборкой выправить – мы досевали уже скороспелыми культурами. Рыжик посеяли 20 июня. Зато убрали раньше рапса, посеянного 20 мая. Химию сделали тоже позже. Но отдача была очень большая – в этом году химия сработала на 100%.

Об гербицидах и последействии 

–       Какими гербицидами работали?

– У нас очень большой набор препаратов. По зерновым работали Барсом, брали всякие джинерики, но базовым у нас остался Дезормон. Но тут есть еще одно большое «но» – сульфанилмочевины в нашей схеме очень опасны. Мы долго и продуктивно работали с метсульфуронами или комбинированно их применяли. Это дало большой эффект, но обнаружилось последействие на широколиственных культурах. Последействие мы наблюдали на 4–5-й культуре. Особенно это хорошо было видно на участках, где происходил разворот опрыскивателя – выпадение посевов на 100%. Такие чувствительные культуры, как подсолнечник и гречиха, вообще с метсульфуронами никак не сочетаются. За исключением, может быть, Гранстара. Никакие гербициды на основе метсульфуронов, амидосульфуронов, йодосульфуронов там вообще нежелательно применять. Поэтому используем базовый гербицид Дезормон. Он не имеет последействий. Для защиты растений от малолетних и многолетних сорняков мы работаем по определенной схеме. И в каждом конкретном случае подбираем норму расхода препарата. Мы перешли на предпосевную обработку Дезормоном. И понемногу начали отходить от глифосатов по разным причинам. После действия Урагана наблюдается большое угнетение культуры. Он проникает в корни. Мы работаем хорошим глифосатом Клиником. На предпосевной обработке обрабатываем глифосатами в дозе 1–1,5 литра. Базовая схема: Дезормон Эфир в дозе 0,4–0,7 л/га в зависимости от сроков, состояния растений и засоренности. По овсюгу работаем по обстановке: начиная с 0,8 и до 1,5 литра глифосатов.

–       Почему считаете, что от глифосатов надо отходить?

–       Весеннее применение глифосатов проблематично, их системность ограничена. Идеальные условия для применения глифосатов – вторая половина лета, когда у растений идет отток питательных веществ. А весной применение глифосата – вопрос не истребления, а очищения. У нас сейчас по химии работают 4 схемы. Весной до посева Дезормон, весной после посева, до всходов. Причем до всходов сильно не рискуем – больше упор делаем на глифосаты. По вегетации схема остается сама собой. Потом у нас есть схема десикации. Здесь применяем традиционный глифосат. Мы еще работаем Реглоном. При выращивании высокорентабельных культур он окупается. В основном Реглон применяем на чечевице.

Уборка этой культуры очень тяжелая. На свал скосить нельзя, иначе будут большие потери. Мы проводим десикацию.. Смотрим на температурный режим. Десикацию хорошо проводить, когда есть возможность сделать ее на уровне второго междоузлия. В засушливый 2010 год с низкой стерней это сделать было проблематично. В 2011-м урожайном году эта тема была очень актуальна, но дожди не дали поработать – срез был высокий, масса сорняков хорошая, так как было много влаги. Но осадки не дали провести десикацию. Запланировали большую площадь, но отработали только 30%.  Применяем баковую смесь против вьюнков и полыней в дозе 0,4 л/га Дезормона и 0,3 Дианата. Закрываем весь спектр сорняков.

По вегетации применяем 0,4–0,7 л Дезормона и от 8 до 12 г Гранстара. Если со сроками опаздываем, переходим чисто на Грандстар и доводим дозу до 18 г. С дженериками тоже работаем. В 2011 году результаты получили отличные. Но в неблагоприятные годы они работают плохо. В 2010 году были огромные проблемы. Кроме действующего вещества в них ничего нет – ни ПАВ, ни антивспенивателей, и если жестче условия, то поры у растения закрыты, вся жидкость сбежит с растения, не оказав необходимого действия. Если содержание д. в. в препарате можно проверить, то остальные составные части – ПАВы и т. д. в республике проверить практически нельзя, так как нет таких лабораторий. Спрогнозировать активность роста сорняков очень сложно. В этом году, например, было 3 волны овсюга. Кто мог предположить, что такое будет?

–       Как вы определяете последействие пестицидов?

–       Важно понимать, что препараты в основном импортные и рассчитаны для других условий, осадков, для кислых почв. Здесь же у нас карбонатные почвы. А чем выше Рh почвенного раствора, тем больше пестициды закрепляются в определенном слое почвы. Посеяли мы по этим препаратам рапс и увидели такую картину: в поле растения благоухают – есть влага, питание, наблюдается отличный рост. Но только достигают корни слоя ниже 10 см, приезжаешь через два дня – поле не узнать. Цвет бледный, листья мельчают, растения болеют, но не погибают. Болеть могут до месяца. Затем рост возобновляется, но потери урожая все равно есть. Остатки пестицидов накапливаются в 10–15-сантиметровом слое и не разлагаются. Это как раз мы наблюдали в том хозяйстве, где у нас применяется беспаровая нулевая технология. Достаточно одной глубокой обработки – и все проблемы снимутся. Но тогда это уже не будет нулевая технология. Раньше на суданке много применяли метсульфуронов, но через год поняли, что нельзя работать по второй группе зерновых метсульфуронами. А в литературе об этом нигде не написано. Если посчитать экономический ущерб, который принесли нам эти препараты, то счет пойдет на миллиарды. А в дальнейшем по нашим технологиям, если мы переходим на беспахотную систему и если все это будет накапливаться, даже пшеница не будет расти. Поэтому надо очень основательно изучить действующие вещества и знать, какие препараты применять, чтобы не было последействия.

Чечевица хороша, но уборка тяжела

Вы занимаетесь чечевицей. Что можете сказать об этой культуре?

–       Мы сеем чечевицу третий год. Такую уникальную культуру нужно поискать. Она морозостойка, как горох, сеять ее можно в самые ранние сроки, до 10 градусов заморозки выдерживает. И очень жаростойка, как нут. Это очень важное качество, которое позволяет ее выращивать в любой зоне. И рынок сбыта есть – восточные страны. Сейчас тонна чечевицы стоит в районе 500 долларов. Но чтобы получить отдачу, надо проводить инокуляцию. Иначе потери урожая будут до 50%. Чечевица хороша тем, что у нее те же штаммы бактерий для азотофиксации, что и у гороха. Препараты мы только ищем, их штаммы в наших условиях плохо работают. По описанию есть два штамма – один клубеньковый, который, как обычно, работает на корнях, другой ризосферный, который работает в прикорневой системе, не образуя клубеньков. И если клубеньковый «привязан» к влаге (нет влаги – нет клубеньков), то ризосферный работает в любой ситуации. Проблема в том, что не всегда клубеньки образуются.

У нас есть свои естественные штаммы у гороха. У нута их нет. Мы сколько не пытались, клубеньки у нута получить не можем. А вот у гороха они есть. Нут подвержен болезням, чего не скажешь о чечевице. Мы ни разу еще не видели, чтобы она болела.

Рекомендуем прочитать:  No-till – философия землепользования ХХI века

– В какие сроки ведете уборку чечевицы?

– Примерно тогда же, когда и горох, может, на несколько дней раньше. С гороха и чечевицы мы начинаем уборку в начале августа. Самый ответственный период при выращивании чечевицы – созревание и уборка. Чечевица не прекращает цвести никогда и созревает ярусами. Первый ярус осыпается, следующий дозревает, в третьем происходит образование бобиков, а последний ярус в это время цветет. На чечевице проводим десикацию Реглоном. Можно проводить десикацию и глифосатами, но это более тонкая тема. Проблема в том, что Реглоном отработал, через 5 дней можно начинать уборку. А после обработки глифосатом более пролонгированное действие. Тут надо подгадать по срокам. Если чечевица два-три дня перестояла, то потери могут быть огромными. Поэтому надо так посеять поля, чтобы во время уборки был конвейер. Мы направляем все комбайны на одно поле и за день его убираем. Затем перегоняем их на другие подошедшие к уборке поля. В итоге за счет этого достигли минимальных потерь урожая при уборке. Тем не менее даже при такой слаженной организации потери чечевицы составляют до 20%. И это считается минимальными потерями. А можно и 80% потерять. Поэтому заниматься чечевицей непросто. Мы выращиваем старый сорт Веховская, но есть большая проблема – сегодня селекцией чечевицы никто не занимается.

–       Сколько сеете чечевицы?

–       По холдингу мы сеем 4–5 тысяч гектаров. Мы остановились на зеленозерной чечевице и районировали ее, потому что для наших условий она более подходящая. Засухо- и морозоустойчивость у нее больше, чем у канадских сортов. В основном чечевицу у нас покупают арабские страны и Ближний Восток – Иран, Тунис, Египет. По этим культурам все прогнозируемо – спрос на них постоянный. Но нам три года надо было, чтобы отработать технологию их выращивания и каналы реализации. А вот из предшественников лучший – горох, затем чечевица и соя. Нут является худшим из предшественников среди бобовых. Рапс и бобовые идут как культуры-санитары, как организующие поля. Если по чечевице для десикации используем Реглон, то по остальным бобовым – глифосаты. Они рано убираются и после них поля чистые. К тому же цена на семена чечевицы на 50% выше, чем на продовольственное зерно – от 1 до 1,5 тысяч долларов.

–       Какие у вас выращиваются кормовые культуры?

–       В основном суданка и многолетние травы. У нас, когда сена не было, все искали семена суданки, как только хороший урожай на сено – интерес к ней упал. Мы вот вырастили суданку, получили около 100 тонн семян и не уверены, что после урожайного на сено года будут спрашивать семена суданки.

–       Какую урожайность считаете нормальной для условий ваших хозяйств?

–       Мы считаем, что зерновые должны быть на уровне 30 ц/га, рапс – 20 центнеров. Сейчас урожайность рапса 12–15 ц/га.

–       Почему решили выращивать рыжик?

–       Это неприхотливая культура. Можно сказать, сорняк, введенный в культуру. Фермерам, которые попробовали его выращивать, понравилось им заниматься. Простая технология: посеял – убрал. Никто из вредителей на него не нападает. Рядом поле рапса крестоцветная блошка съедает. А напротив поле рыжика – к нему она даже не подходит. Но есть и другая сторона – по урожайности рыжик в 2 раза уступает рапсу. Как любой «дикарь», рыжик – культура неинтенсивная. Но у нее есть большой плюс – очень скороспелая, за 60–70 дней может созреть. Рыжик можно сеять как страховую культуру и сеять поздно – после 10 июня.

–       Применяете удобрения?

–       Считаю, что с удобрениями мы еще мало работаем. Планируем в этом году существенно больше закладывать опытов по удобрениям. Самое главное, что мы поняли – нужны, как это ни странно звучит, калийные удобрения. Мы обнаружили на наших полях недостаток калия, судя по диагностике растений.

Будет калий – будет стекловидность 

–       Недостаток калия – проблема этого года или определенная тенденция?

–       Проблема года, и не только. Специалисты одной серьезной краснодарской фирмы сказали нам такую вещь – все анализы подвижного калия, которые применяются сегодня, некорректны и дают заниженную картину в 5 раз. То, что мы относили к высокому содержанию, сразу попадает в низкое, а средние показатели – в очень низкое. В этом году на поле, где урожайность была за 30, везде был недостаток калия, начиная от фазы выхода в трубку. По краям листьев можно было видеть бурую каемочку. Это первый признак недостатка калия. Экспресс-метод, по словам ряда специалистов, самый неточный. Многое зависит от состояния растений, от инсоляции и других причин. Самый надежный метод – визуальные параметры. В прошлом году нам показали на рапсе недостаток серы. На посевах также были выявлены недостаток магния, марганца и железа.

–       На каком основании были сделаны такие выводы?

–       Визуально. Есть симптомы – недостаток микро- и макроэлементов проявляется в обесцвечивании, пятнистости, хлорозе…

–       Вы выращиваете много твердой пшеницы. Куда ее реализуете?

–       Реализуем крупному макаронному заводу в Челябинске. Было время, когда мы твердую пшеницу начали относить к числу бесперспективных культур. Раньше у нас площади твердой пшеницы доходили до 14 тысяч гектаров. В прошлом году мы сеяли 8 тысяч. Теперь, видя спрос на эту культуру, снова хотим увеличивать площадь под нее. Цена за тонну твердой пшеницы с низким качеством составляет 23–25 тысяч тенге. С высоким – до 45 тысяч тенге. Но ее стекловидность не поднимается выше 70%. Если решить проблему стекловидности, твердая пшеница будет вне конкуренции.

–       На ваш взгляд, почему снизилась стекловидность?

–       Общая проблема со стекловидностью существует везде. Есть мнение, что пока не решится вопрос с содержанием калия, никакой стекловидности не будет, потому что калий – основной элемент углеводного обмена. Нет калия – нет крупности крахмальных зерен, а значит, и зерно не будет обладать необходимой стекловидностью. Многие считают, что это отчасти и сортовая проблема. Свое влияние оказывает и погода в период уборки. Мы наблюдали такую картину – стекловидность может падать даже после небольшого моросящего дождика. Начинаем убирать – стекловидность 70%. Продолжаем уборку после небольшого дождя через два дня – она уже 55%. Да и почвенное питание не всегда коррелирует с качеством урожая. Если в начале налива применить внекорневую подкормку, это может улучшить качество. Сейчас все стремятся выводить интенсивные сорта и увеличить вал. В итоге качество упало.

Как видим, опыт ТОО «ПТК «Содружество» в вопросах выращивания как традиционных культур, так и новых для региона выявил немало интересных особенностей. Здесь не бояться потеснить пшеницу более рентабельными культурами. И в то же время долю пшеницы не снижают менее 50% в структуре посевных площадей. Все это обеспечивает устойчивость хозяйству при самых различных рыночных ситуациях. Немаловажно, что все агротехнологии тесно увязаны с экономикой, что позволяет иметь достаточный запас прочности в самые сложные годы. 

Николай Латышев

Журнал «Аграрный сектор», www.agrosektor.kz, № 1(11), март, 2012 г.

Что сеять — диктует рынок

Добавить комментарий